Ассоциация Гардарика

Библиотека Ассоциации Гардарика.

Древнерусские кафтаны «восточного» типа
(мода, происхождение, хронология)

К.А.Михайлов

Исследователи костюма часто признают, что наши представления о древнерусской одежде зачастую фрагментарны и недостаточны для её детальной реконструкции. Преимущественно наши знания основаны на памятниках церковного изобразительного искусства (иконопись, фресковая живопись, книжные миниатюры) или, скупых на детали, летописных свидетельствах. Не редко изобразительные источники отражают сложившуюся в течение столетий церковную живописную традицию, которая может существовать, в виде общепринятого канона, значительно дольше, чем в действительности существовал тот или иной тип одежды, на них изображенный. Поэтому, памятники изобразительного, чаще всего церковного, искусства далеко не всегда могут служить основой для достоверной реконструкции исторического костюма[1]

Это утверждение наиболее справедливо для самого раннего периода древнерусской истории – X-XI вв. В это время главный фонд источников по костюму Древней Руси X-XI вв. составляют данные археологии: фрагменты тканей и одежды, украшения и фурнитура костюма, обнаруженные в древнерусских погребениях и на местах средневековых поселений[2] . В ситуации, когда наши представления о древнем костюме основываются на сохранившихся от него металлических украшениях, любые другие детали костюма становятся редкими и даже уникальными. Однако ещё большую ценность представляют серии предметов, относящиеся к одному виду одежды. Они позволяют нам реконструировать «типичный», наиболее распространенные типы костюма, а не только отдельную, случайно сохранившуюся деталь. Серия таких, близких друг другу остатков верхнего мужского костюма, была обнаружена в ряде ранних древнерусских могил.

Среди древнерусских погребений Х в. наиболее подробную информацию об остатках одежды можно получить из захоронений по обряду ингумации. Среди них наибольшим богатством и разнообразием инвентаря отличаются захоронения совершенные в деревянных погребальных камерах[3]. В древнерусских погребальных камерах остатки одежды и её металлические украшения зачастую находят на тех местах, куда их поместили во время церемонии погребения. Подобное размещение позволяет реконструировать тип одежды по расположению металлических украшений и фрагментам ткани.

Погребальная камера из кургана Дн-4
 в могильнике Гнёздово с остатками кафтана (по Д.А.Авдусину и Т.А.Пушкиной, 1989). В первую очередь следует упомянуть остатки мужской одежды, исследованные в кургане Дн-4 могильника Гнёздово под Смоленском. На дне могильной ямы in situ лежали фрагменты двух рядов узкой шелковой тесьмы, составившей что-то вроде нагрудника длиной 36 см, и ряд из 24 бронзовых пуговиц грибовидной формы с петельками для подвешивания (более крупный рисунок - рис.1). Как предположили исследователи, сохранившиеся вещи принадлежали к верхней запашной мужской одежде типа кафтана[4] . В другом гнёздовском захоронении, в погребальной камере кургана Поль-62, археологи нашли куски шелковой тесьмы аналогичные шелковой тесме из кургана Дн-4. Некоторые куски тесьмы сохранились вместе с бронзовыми пуговицами грибовидной формы, украшенные рифлением. Всего в камере обнаружили десять бронзовых и одну стеклянную пуговицу, аналогичные пуговицам из камеры Дн-4. М.В.Фехнер определила, что ткань из этой камеры была шелком красного цвета с набивным зеленым рисунком. Помимо этих фрагментов, в Поль-62 сохранилась узкая тесьма, которая была сплетена из шелковых и серебряных нитей (длина обрывков от 2.5 до 18 см и ширина 0.9 см). В погребении также лежал «фрагмент тончайшего шелка, который, вместе со стеклянной пуговицей, может быть остатками нижней рубахи». Шелковая ткань, по мнению М.В.Фехнер, оказалась византийского происхождения[5] .

Бронзовые пуговицы грибовидной формы,
 характерные для захоронений с кафтанами (по I.Jansson, 1988). Остатки мужской одежды из погребений Гнёздова имеют несколько характерных особенностей, которые позволяют сравнивать эти находки с другими, где сохранность ткани оказалась хуже. Во-первых, для них характерно наличие галунов или шелковой тесьмы вышитой серебряными или золотыми нитями, или вырезанными из шелка. Во-вторых, обязательной деталью этого типа одежды является ряд из однотипных, бронзовых пуговиц грибовидной формы, украшенных насечками (рис. 2, 2). Расположение пуговиц указывает на то, что одежда застегивалась до пояса, а ниже пояса, по-видимому, была распашной. В-третьих, часто с такими наборами пуговиц обнаруживают фрагменты шелковых тканей. Следует особо подчеркнуть, что в раннем средневековье на Севере Европы верхнюю и нижнюю одежду застегивали при помощи специальных застежек с иглой – фибул. Ими скрепляли края одежды, чаще всего плащей и рубах. По-видимому, на фоне повсеместного распространения фибул, одежда, застегнутая на пуговицы, выглядела на лесных пространствах Восточной Европы предельно экзотично.

Погребение № 944 могильника Бирка с
 остатками кафтана (по H.Arbman 1940-1943). Ближайшие аналогии остаткам мужской одежды, открытой в могильнике Гнёздово, происходят из некоторых захоронений древнейших древнерусских могильников и камера шведского могильника Бирка. Шведские исследователи называют все остатки верхней распашной мужской одежды с осевым разрезом на груди, застегнутые бронзовыми пуговицами, украшенные тесьмой – «восточными кафтанами»[6]. Фрагменты «восточных кафтанов», наиболее близкие гнёздовским, вместе с пуговицами от таких кафтанов были обнаружены в погребениях № 716, 752, 944, 985, 1074 могильника Бирка[7]. В этих захоронениях нашли от 4 до 18 бронзовых пуговиц, которые лежали в один ряд от черепа до поясного отдела погребенного (рис.3 - крупно). Расстояние от верхней до последней пуговицы колебалось от 10-15 см (4 пуговицы) в камере №985, до 38-40 см в камере №752, где находилось 10 пуговиц[8]. Вместе с пуговицами в погребениях обнаружили фрагменты золото и серебро тканых позументов, которыми обшивали края одежды[9]. За пределами Бирки, на территории Средней Швеции - Свеаланда мужская одежда типа кафтана и литые пуговицы с петелькой распространения не получили. Однотипные пуговицы, наличие галунов, тесьмы и, вероятно, покрой – характерная особенность костюма позволяет говорить о единой моде, как для Бирки, так и для древнерусских памятников. Так как большинство этих находок связано с поздней хронологической фазой Бирки, то и датировать их можно концом IX – X вв. По всей видимости, отрывочные воспоминания именно об этой моде сохранились в скандинавских сагах эпохи викингов. Например, в исландской саге об Эгиле есть упоминание о покрое богатой одежды знатного скандинава. Примерно в 940-960 гг. в Англии Эгилю Скаллагримсону – предводителю дружины викингов и богатому землевладельцу подарили, «длинное одеяние, сшитое из шелка, с золотой каймой и золотыми пуговицами до самого низа»[10].

Цельнолитые пуговицы «восточных кафтанов» в шведской Бирке и в древнерусских некрополях Х в. имели характерную грибовидную форму и круглую петельку для пришивания. Характерные особенности позволяют отличать этот тип литых пуговиц от шарообразных пуговиц с петелькой и других, более поздних видов металлических пуговиц с петелькой. Однако в последующую эпоху большее распространение получили бронзовые пуговицы другой формы – шаровидной или пуговицы грибовидной формы с более вытянутыми формами (рис. 2.1). Так, например, в Киеве археологи обнаружили даже несколько средневековых литейных формочек для отливки пуговиц шаровидной формы[11]. По нашим данным пуговицы грибовидной формы с рифлением не получили в дальнейшем широкого распространения. В тоже время, сложная форма этих пуговиц напоминает форму печатей-подвесок из византийских городов. Несколько похожих бронзовых пуговиц были обнаружены на территории Константинополя- Стамбула и при раскопках византийского Коринфа[12]. Эти находки связаны с отличным, от североевропейского, скреплявшегося фибулами, типа одежды, для которой застегивание при помощи пуговиц стало обычной деталью[13].

Характерной и значимой деталью одежды, которую исследователи называют «восточным кафтаном», служит число застежек. Их минимальное количество не бывает меньше 4-6, но чаще всего на погребенных находят от 8 до 12 пуговиц. Собственно к кафтанам, по-видимому, следует отнести только те комплексы в которых найдено от 10 и более бронзовых пуговиц. В виде исключения к их числу следует присоединить и погребение из древнерусского могильника Гущино под Черниговом. В нем, судя по положению шести пуговиц на скелете и типу погребения, также находилась одежда типа кафтана. Всего, по моему мнению, к комплексам с кафтанами следует отнести не менее 11 древнерусских погребений в камерах, где вдоль позвоночника от черепа до пояса костяков бронзовые пуговицы сохранились на своих местах. К таким комплексам принадлежат: погребение из могильника Гущино под Черниговом, погребения №36, 42, 61.4, 98 могильника Шестовица, погребения Ц-157, Дн-4, Л-129, Поль-11 и Поль-62 из Гнёздово[14]. В качестве редкого исключения можно упомянуть захоронение из некрополя в Киеве, где в погребальной камере №114 на груди мужчины нашли только три пуговицы[15]. По-видимому, так же от кафтана сохранились 9 пуговиц грибовидной формы в камерном погребении № 1 из раскопа на Большой Житомирской улице в том же некрополе[16]. В четырех самых богатых камерных погребениях могильника Шестовица (№ 36, 42, 61.4, 98) обнаружено от 11 до 45 пуговиц[17] . В кургане №145 на кострище, которые было расположено поверх деревянной погребальной камеры, вместе с вещевым набором всадника было найдено 8 бронзовых пуговиц[18] . В шестовицком погребении 61.4 пуговицы (26 экз.) лежали от верхних рёбер до тазовых костей покойника, на расстоянии около 40 см. Ниже пуговиц лежали фрагменты поясной сумки. В кургане № 98 шелковая ткань с тесьмой и бронзовыми пуговицами находилась как на груди погребенного, так и в стороне от него. Вероятно, в этом погребении было положено два кафтана. Тот факт, что пуговицы пришиты одна над другой было зафиксировано в нескольких камерах, где даже сохранились остатки шелковой и льняной ткани. [19] По аналогии с трупоположениями, где зафиксировано определенное количество и определенное положение пуговиц одной формы, к тому же типу одежды можно отнести пуговицы той же формы и того же количества из древнерусских сожжений.

Помимо трупоположений, характерное число таких же бронзовых литых пуговиц «грибовидной» формы происходит из древнерусских сожжений. Например, в семи гнёздовских комплексах с одиночными погребениями мужчин по обряду кремации найдено от 4 до 10 литых пуговиц грибовидной формы (Серг-5 (55), Поль-25/I, Л-17, 22, 69, 103, Ц-106) [20]. Так же из раскопок В.И.Сизова в могильнике Гнёздово происходит 4 комплекса по обряду кремации (Курганы № 15, 17, 65, 122), где найдено от 4 до 6 бронзовых пуговиц[21]. В погребении по обряду сожжения из кургана №16 черниговского могильника на «старом кладбище в Березках» 6 таких пуговиц лежали в ряд прямо на кострище, на месте сгоревшей одежды[22]. Ещё 17 бронзовых «грибовидных» пуговиц были найдены на кострище в кургане №15 того же некрополя[23]. В ограбленной камере кургана № 17 «на кладбище в Березках» нашли две бронзовых пуговицы, которые оторвались когда грабители вытаскивали тело погребенного на поверхность[24]. По-видимому, в этой могиле таких пуговиц от кафтана могло быть больше. В Седневском древнерусском могильнике в трёх погребениях относящихся к Х веку нашли, соответственно, 8, 10 и 35 пуговиц[25]. В настоящее время из древнерусских могильниках Х в. происходит остатки не менее 12 «восточных» кафтанов в трупоположениях и не менее 16 – в сожжениях.

Приведенный список находок, на мой взгляд, наглядно демонстрирует, что отличительной особенностью древнерусского кафтана в Х в. были многочисленные бронзовые пуговицы характерной грибовидной формы. Иногда они располагались сплошной полосой через каждые 1.5 см (чаще через 4-5 см), придавая особую нарядность одежде. Судя по сохранившимся деталям, узкие шелковые галуны, которые украшали петельку-застежку у каждой пуговицы, были расположены также часто. Галуны нашивались на одежду параллельно друг другу и параллельно поясу. Но, иногда ими могли обшивать обшлага рукавов или края одежды. Эта характерная деталь костюма отличает древнерусских находки от хорошо известных кафтанов из могильника в Мощевой Балке. Последние были украшены пуговицами и галунами не так часто. Они имели 3-4 мягкие пуговицы украшенные тремя-четырьмя парами шелковых галунов[26].

Помимо остатков кафтанов, которые обнаружены вместе с останками умерших, в некоторых камерах фрагменты шелковой одежды с бронзовыми пуговицами лежали в стороне от тела. По-видимому, это были остатки дополнительного комплекта погребальных одежд, которые укладывали вместе с покойником. Такие дополнительные комплекты кафтанов находились в гнёздовском погребении Поль-11 и шестовицком кургане № 98. Можно также предположить, что это тот комплект одежды, в который переодевали покойника во время погребального обряда. Переодевание умершего руса во время процедуры похорон то в одну, то в другую одежду описывает Ибн-Фадлан. Он же упоминает о том, что перед сожжением руса одели в кафтан с «золотыми» пуговицами, специально сшитый для этого случая[27].

Одной из важнейших проблем, связанных с археологическими находками древнерусских кафтанов, является проблема происхождения этого вида одежды. С каким кругом находок и изобразительных источников можно сопоставить древнерусские находки? По поводу происхождения этого типа одежды существуют различные мнений, которые, на мой взгляд, можно свести к нескольким основным версиям. Эти версии можно условно обозначить по их культурно-географической принадлежности: тюркско-согдийская, иранская, степная или хазаро-аланская, венгерская и болгаро-византийская.

«Тюркско-согдийская» версия происхождения кафтана.

Исследователи средневекового тюркского костюма до сих пор так и не пришли к единой терминологии при описании одних и тех же изображений одежды. Например, один и тот же, внешне похожий, верхний мужской костюм могут называть как халатом, так и кафтаном. Вероятно, это такая сумятица в определениях связана с тем, что на средневековых древнетюркских изваяниях Центральной Азии прослежена верхняя одежда, как минимум двух типов[28]. Только один из них можно назвать халатом. Чаще всего он имеет, левосторонний, глубокий запах, когда верхняя, чаще всего правая, пола налегает на левую и застегивается на боку или перетягивается поясом (см.рис.4,5 - Увеличено: рис.4 и рис.5) [29].

Изображения деталей одежды на тюркских изваяниях Центральной
 Азии (по Г.В.Кубареву).

Второй, менее распространенный, тип верхней распашной одежды тюркских кочевников имел глубокий вырез с треугольными отворотами-лацканами, прямой осевой разрез от ворота до низа одежды, узкие рукава. Этот вариант мужской одежды, был слегка притален и спускался ниже колен[30]. На некоторых тюркских изваяниях заметно, что этот тип одежды застегивался до пояса на одну-три застежки-пуговицы, ниже пояса был распашным (см.рис.4.2,5.2) [31]. По-видимому, именно вторую разновидность древнетюркской верхней одежды следует считать прототипом кафтанов из Мощевой Балки. Несколько более ранние, по времени, аналогии такому костюму прослеживаются в Восточном Туркестане. Например, на фресковых росписях Кучи и Хотана V-VIII вв. мужские кафтаны знати имеют передний осевой разрез и треугольные отвороты[32]. Средневековый костюм уйгуров Турфана также долго сохранял два варианта верхней одежды: халат с широким запахом и кафтан-халат с осевым разрезом по середине и глухим стоячим воротом[33].

Изображения деталей одежды на тюркских изваяниях Центральной
 Азии (по Г.В.Кубареву).

Самые поздние, по-времени, изображения средневековых кочевников в кафтанах с отворотами обнаружены на серебряных блюдах, происходящих из Нижнего Приобья[34]. Эти находки датируют IX-X вв. и, традиционно, относят к торевтике древних венгров. На одном блюде всадник изображен в длиннополом распашном кафтане с осевым разрезом без отворотов (рис.6) [35] . На другом – в кафтане с треугольными отворотами и правым запахом (рис. 7) [36] . Если первое изображение напоминает находки из Мощевой Балки, то второе – изображение скорее ближе к тюркским каменным изваяниям Центральной Азии. Вероятно, раннесредневековый тюркский кафтан доживает в среде кочевников вплоть до IX в. и его покрой мог служить основой для многочисленных подражаний. Как нам кажется, он не мог стать прямой основой для древнерусских образцов кафтана из-за отсутствия пуговиц, галунов и ряда других характерных деталей.

Серебряная чаша с изображением всадника. IX в. (по Б.Маршак, М.Кармаровский, 1996).
Серебряная пластина с изображением всадника с орлом. IX в. (по Б.Маршак, М.Кармаровский, 1996).

"Степная" или "хазаро-аланская" версия.

Мощевая Балка. Шелковый кафтан
 с сенмурвами VIII-IX вв. (по Ierusalimskaja, 1996). Производной от «тюркской» можно считать «степную» или «хазаро-аланскую» версию происхождения средневекового кафтана. В основе этой версии лежит предположение некоторых исследователей о том, что подобный тип одежды наиболее удобен для кочевников и именно из их среды он мог быть заимствован древнерусской верхушкой[37]. В пользу сторонников этой версии, косвенно свидетельствуют находки шелковых кафтанов в северокавказском могильнике Мощевая Балка. Так как этот памятник явно испытал влияние салтово-маяцкой культуры, то покрой кафтанов из этого могильника мог быть связан с господствующей в регионе культурой степных кочевников. Однако против этого предположения свидетельствует отсутствие такого важного признака как многочисленные бронзовые пуговицы и вытканные металлическими нитями галуны. Подобные пуговицы грибовидной формы также, пока, не найдены в материалах степного варианта салтово- маяцкой культуры. В свою очередь кафтаны с отворотами, которые изображены на тюркских каменных стелах и согдийских росписях имели одну внутреннюю пуговицу. Внутренние пуговицы имелись у некоторых кафтанов из могильника Мощевая Балка (рис. 8). Однако большинство кафтанов из этого могильника имели не более четырех пуговиц, которые были изготовлены из органических материалов – особенность, которая не наблюдается у древнерусских кафтанов.

"Венгерская" версия.

«Венгерская» версия появления кафтана в Европе так же может считаться производной от «тюркской». Она связана с находками бронзовых пуговиц «грибовидной» формы, которые редко, но попадаются в средневековых венгерских погребениях. В ряде случаев они зафиксированы в составе убора, в том числе, женских погребений «эпохи обретения Родины»[38]. Расположение бронзовых пуговиц на останках погребенных в Венгрии несколько отличается от расположения пуговиц в древнерусских захоронениях. Довольно много таких отдельных пуговиц нашли в венгерских могильниках Х в., расположенных в юго-западной Словакии, недалеко от карпатских перевалов, ведущих границе с древнерусским государством. Так, например, в могильнике Серед I пуговицы грибовидной формы лежали на груди погребенного, но не в один, а в два ряда по шесть пуговиц[39].

"Иранская" версия.

Прорисовка изображений
 гвардейцев-гулямов из дворца в Лашкари-Базаре, Афганистан.
 Ок.1000 г. (по Jansson, 1988).
«Иранская версия» происхождения кафтанов «восточного» типа была выдвинута и подробно обоснована И.Янссоном для находок из шведского могильника Бирка. Исследователь считает, что покрою кафтанов из Бирки наиболее близки изображения верхней одежде газневидских гвардейцев - гулямов на фресках из дворца в Лашкари-Базаре (рис.9)[40]. Эти изображения не единственные в своем роде. Они имеют параллели среди образцов средневековой иранской торевтики. Например, на блюде начала XI в., обнаруженном в Ямало-Ненецком АО, изображен царь - Махмуд Газневи на троне и два придворных по его сторонам. Царь и придворные одеты в халаты с глубоким правосторонним запахом и треугольными лацканами, одежде характерной для изображений тюрок на росписях городища Афрасиаб, а также для каменных изваяний из Центральной Азии (рис. 10) [41].

Серебряное блюдце
 с изображением Махмуда Газневи. Ок. 1000 г. (по Б.Маршак, М.Кармаровский, 1996). В свою очередь, упомянутые тюркские гвардейцы-гулямы, на фресках из дворца Газневидов в Лашкари-Базаре (Афганистан), одеты в халаты с глубоким правосторонним запахом, но только с одним треугольным отворотом. Эти халаты отдаленно напоминают тюркскую верхнюю одежду на каменных стелах и некоторые варианты верхней распашной одежды средневековых уйгур[42]. От кафтанов Х в. они отличаются глубоким косым запахом, односторонним отворотом, отсутствием пуговиц и галунов. По-видимому, собственно к тюркским кафтанам, периода второго каганата, эта одежда не имеет прямого отношения. В последнее время в пользу иранского или согдийского происхождения средневековых кафтанов Северного Кавказа выступила А.А.Иерусалимская, которая увидела прямые аналогии аланскому костюму на согдийских росписях[43].

«Византийско-Болгарская» версия.

В пользу этой версии происхождения древнерусских кафтанов свидетельствуют как археологические находки, так и данные письменных и изобразительных источников. Например, находки бронзовых пуговиц, аналогичных древнерусским и пуговицам из Бирки, сделаны в византийском Коринфе, в Болгарии и в Константинополе[44].

Одно из главных свидетельств письменных источников, на этот счет, содержится в Книге церемоний византийского двора, составленной в Х в. при дворе Константина Багрянородного. Анализируя данные византийских источников, крупнейший русский византинист XX столетия – Н.П.Кондаков пришел к выводу, что византийский тип всаднической одежды – скарамангий по виду мало отличался от кафтанов средневековых кочевников. В поддержку этого мнения высказывались такие исследователи как И.Хёгг, А.А.Иерусалимская и, в некоторой мере, И.Янссон. Н.П.Кондаков ставил знак равенства между византийским скарамангием и восточными кафтанами. Однако его мнение было скорее основано на интуиции, чем на фактах или изобразительных источниках[45]. В Книге церемоний византийского двора скарамангий упоминается как излюбленная одежда военных чинов Византии. Источник сообщает, что в скарамангиях появляются на царских пирах, так называемые царские друзья, и особенно часто «друзья» из «союзной» Болгарии[46]. Сопоставив эти сведения с изображением знатных болгар из Менеалогия Василия II, можно предположить, что болгары на рисунке одеты в упомянутые в Книге церемоний, скарамангии (рис.11. увеличить изображение) [47].

Болгарские воины
 из «Менеалогия Василия II Болгаробойцы» Нач.XI в. (Ватиканская библиотека).

Болгары изображены в распашных, обрезных кафтанах с меховой опушкой на полукруглом воротнике и, по-видимому, с внутренней меховой подкладкой. Судя по цвету и орнаментам ткани, болгарские кафтаны изготовлены из шелка. Вертикальный осевой разрез кафтанов до пояса скреплен рядом из 8-9 пуговиц, которые украшены галунами. Широкие рукава сужаются у кисти, где имеются наручи из ткани того же цвета. Единственная особенность этих изображений связана с тем, что один из кафтанов не имеет продолжения разреза ниже пояса. Разрез показан на правом боку болгарского воина. Эта деталь позволила некоторым исследователям предположить, что данная одежда расстегивалась только до пояса. Подобный покрой кажется очень неудобным для конных воинов, которыми являлись болгары. Поэтому, появление такого разреза скорее можно связать с приемами художника-миниатюриста, чем с реально существовавшими особенностями одежды. Некоторые параллели этому костюму можно увидеть в покрое кафтанов Северного Кавказа, где есть и меховая подкладка, и осевой разрез, и галуны[48]. В то же время, на кафтанах болгарских воинов, из Менеалогия Василия II, галуны расположены чаще, чем на кафтанах из Мощевой Балки.

Изображения
 болгарского хана Омуртага из рукописи Иоанна Скилицы (по А. Божков, 1972). Знакомство византийцев с кафтанами подтверждают рисунки одежды из рукописи византийского хрониста Иоанна Скилицы, из Мадридской библиотеки. Например, в кафтане с галунами желтого цвета (скорее всего художник стремился передать золототканые галуны – К.М.) в рукописи Иоанна Скилицы дважды изображен болгарский хан Омуртаг, а так же один из его придворных. В кафтане с осевым разрезом, обшитым галуном нарисован «архонт турок» с которым ведут переговоры послы «персидского принца» (рис. 12,13). По-видимому, византийский художник рисовал в таком костюме «варварских» вождей, возглавлявших тюркских кочевников[49]. В то же время, детальное изображение этого костюма на византийских миниатюрах XI-XII вв., по моему мнению, указывает на распространение этой одежды в византийской среде. Скорее всего, только по этой причине художники-миниатюристы могли так подробно передать детали кафтанов, которые совпадают с фрагментами этой одежды из Мощевой Балки и могильника Бирка. О высокой престижности этой одежды в Византии Х в. напоминает Книга церемоний византийского двора. Во время приема послов эмира из Тарса при Константине Багрянородном (глава 15-я, 2-я книга) все придворные чины «от протоспафариев до последнего человека (т.е., по- видимому, военные и придворные чиновники – К.М.), носящего скарамангий» становились по цвету и рисунку своей одежды». Особо становились те, у кого на одежде были быки и орлы во многих кругах, а с зелено-розовыми орлами становились там и сям[50].

Изображения
 болгарского хана Омуртага из рукописи Иоанна Скилицы (по А. Божков, 1972). Следует также отметить отсутствие отворотов-воротников как на кафтанах из Мощевой Балки, так и на изображениях «болгарских» кафтанов на рисунках из рукописи Иоанна Скилицы и Менеалогия Василия II. Эта деталь отличает эти кафтаны от их среднеазиатских и тюркских прототипов. На большинстве изображений кафтанов из Центральной Азии: на поминальных каменных стелах тюркских аристократов, на изображениях дехкан на росписях из Пенджикента и Турфана, на халатах-кафтанах гулямов из Лашкари-Базара везде изображены отвороты. По отворотам можно судить о глубоком запахе тюркских кафанов и халатов. Следует особо подчеркнуть, что такие детали как латунные пуговицы, золотое шитье на галунах, отсутствие отворотов и глубокого запаха являются характерными признаками для западного варианта средневековых европейских кафтанов.

Существуют некоторые указания на то, что кафтаны (скарамангии?) продолжали носить и в конце XI в. Например, на рисунке из знаменитой Трирской псалтыри князь Ярополк Изяславич изображен в длиннополой распашной одежде из цветной ткани. Разрезы, обшлага и края этой одежды украшены галунами[51]. В похожей одежде с галунами на груди и меховыми воротниками, которые сближают их с кафтанами из Менеалогия Василия II, изображены его двоюродные братья – Святославичи на рисунке в Изборнике Святослава[52]. В верхнюю распашную одежду, с 15 пуговицами от воротника до подола, одет высокопоставленный византийский чиновник. Из подписи на окладе иконы можно узнать, что это великий логофет – Георгий Акрополит (1220-1282). По мнению, Н.П.Кондакова, на логофете надет кафтан или каввадий[53].

"Местная" версия.

«Специфическая», «Местная» версия происхождения кафтанов. И.Хёгг писала о такой возможности для одежды из могильника Бирка. Она предположила, что из привозной ткани одежду кроили уже на месте, в Скандинавии. В пользу местного изготовления кафтанов могут свидетельствовать специфическое число пуговиц, по-видимому, характерное только для древнерусских памятников. Судя по находкам формочек, служивших для отливки металлических пуговиц, они могли копироваться с привозных образцов уже в древнерусских городах, а не являлись предметами прямого импорта[54] . Большинство находок таких пуговиц происходит из Киева, окрестностей Чернигова и Гнёздова. Безусловно, эта одежда с латунными пуговицами копировала образцы престижной одежды эпохи. Эта мода могла распространятся как с территорий Халифата через Хазарию, так и из Византии через земли Болгарии и через Византийский Крым. На мой взгляд, мода на всаднические кафтаны, безусловно, первоначально распространялась с кочевниками из регионов Центральной Азии. В тоже время, длительное соседство с Византией могло внести определенные изменения в эту моду. По- видимому, под влиянием Византийской Империи дунайские болгары могли видоизменить традиционный покрой одежды. И, скорее всего, уже этот, измененный вариант кафтана Х в., возможно, в его византийском исполнении и был воспринят в Древней Руси, а впоследствии, попал в Бирку. На мой взгляд, археологические находки указывают на то, что версия заимствования кафтанов из Болгарии или Византии может считаться более аргументированной. В пользу этой версии свидетельствуют как изображения кафтанов на миниатюрах из византийских рукописей, так и археологические находки. В свое время Н.П.Кондаков высказал предположение, что «Многие уборы…были усвоены византийским двором от варварских вождей и, претерпев изменения, согласно византийскому церемониалу, вернулись к этим (варварским – К.М.) дворам уже со специальным значением».[55]

В труде ал-Истахри упоминается, что «русы – народ сжигающий своих мертвых…и одежда их короткие куртки»…[56] Мы не знаем какую одежду имеет ввиду арабский источник. Возможно, это уточнение можно связать с покроем болгарских кафтанов, которые доходили только до колен. Кафтаны или куртки в качестве одежды русов упоминает Ибн-Фадлан во время описания, широко известных, похорон знатного руса на Волге.

В настоящее время возможна только самая приблизительная датировка древнерусских комплексов с бронзовыми пуговицами. По-видимому, они появляются не ранее середины Х в. и существуют в пределах второй половины Х в. Например, знаменитое погребение № 42 из некрополя Шестовицы, из-за присутствия вещей украшенных в стиле Маммен, может датироваться не ранее 960-970-х гг. [57] Десятым столетие датируются погребения с грибовидными пуговицами из Венгрии. Все погребения с аналогичными бронзовыми пуговицами из Бирки датируются поздней фазой существования могильника, т.е. с 880 по 970 гг. Следовательно, можно предположить, что данный тип мужской одежды получил распространение в Древней Руси с середины – второй половины Х в. Судя по изображению верхней одежды сыновей князя Святослава Владимировича и рисункам Трирской псалтыри, он существовал в княжеском окружении вплоть до 1070 –х гг. Эта хронология подтверждается таким независимым источником, каким является византийская миниатюра. На основании датировок византийских миниатюр из Менеалогия Василия II в., рукописи Иоанна Скилицы из Мадридской библиотеки и изображении княжеской семьи из Изборника Святослава, можно предположить, что кафтаны продолжают существовать в первой четверти – конце XI в. Об этом свидетельствуют не только сами рисунки, но и та точность, с которой художники передавали особенности покроя и даже рисунок ткани.




Примечания.

1. Рабинович М.Г. Древнерусская одежда IX-XIII вв. // Древняя одежда народов Восточной Европы. М., 1986. С.40-41; Сабурова М.А. Древнерусский костюм. Одежда // Древняя Русь. Быт и культура // Археология. М., 1997. С.97.
К тексту.

2. Рабинович М.Г. Указ.соч. С. 40-41; Cедов В.В. 1986 Одежда восточных славян VI-IX вв. н.э. // Древняя одежда народов Восточной Европы. М., 1986, С. 30-39.
К тексту.

3. Лебедев Г.С. Социальная топография могильника эпохи викингов в Бирке // Скандинавский сборник. Вып. XXII. Таллинн, 1977, с.151-156, Жарнов Ю.Э. Женские скандинавские погребения в Гнёздове // Смоленск и Гнёздово. М., 1991. С. 217-220; Graslund A.-S. The Burial Customs. A study of the graves on Bjorko // Birka IV. Stocholm, 1980. С. 79-82. Погребальные камеры обнаружены во многих скандинавских и древнерусских могильниках эпохи викингов. Большинство исследователей пришли к мнению, что эти погребения принадлежат аристократии Северной Европы.
К тексту.

4. Авдусин Д.А., Пушкина Т.А. Три погребальные камеры из Гнездова // История и культура древнерусского города. М., 1989: С.198, 201, рис.3; Фехнер М.В. Ткани из Гнёздова // Археологический сборник памяти М.В.Фехнер. Труды ГИМ №111. М., 1999 С. 8.
К тексту.

5. Каменецкая Е.В. 1994 Заольшанская курганная группа Гнёздова// Смоленск и Гнёздово. М., 1994. С. 151, 171-172, Рис. 7. 3-5; Фехнер М.В. Указ.соч. С. 8.
К тексту.

6. Hagg.I. Die Tracht // BIRKA II:2. Systematische Analysen der Graberfunde. Stockholm, 1986. S. 68-69; Jansson I. Wikingerzeitlicher orientalicher Import in Skandinavien // Bericht der Romisch-Germanischen Kommission. Bd.69. Mainz am Rhein, 1988. S.594.
К тексту.

7. Graslund A.-S. Указ. соч. С.13
К тексту.

8. Arbman Н. Birka I. Stockholm, 1940-1943. S. 273, 411, Abb.221, 365. В погребении № 716, совершенном в гробовище, расстояние от первой до последней пуговицы составляло около 20 см. (ниже располагался пояс, украшенный бляхами, с остатками сумки). В камере № 752 пуговицы лежали в ряд длиной около 38-40 см от фибулы (у горла погребенного) до пряжки от пояса. В № 944 пуговицы лежали в ряд от остатков черепа на расстояние 28-30 см. В № 985 пуговицы лежали до пояса украшенного бляхами в длину до 30-34 см. Помимо этих погребений, где пуговицы обнаружены in situ, аналогичные бронзовые пуговицы (числом 8) найдены в сожжении из кургана №56. В камере № 985 четыре массивные бронзовые пуговицы лежали вдоль позвоночника мужчины на расстоянии 10-15 см.
В кургане № 949 могильника Бирка три такие пуговицы служили застежками для сумки с бронзовыми оковками (ближайшие аналогии таким сумкам происходят из могильников Волжской Булгарии и могильника Тимерево) (см. Arbman 1940. Указ. соч.Taf. 128. 2). В погребении женщины № 1105 одна бронзовая пуговица с ушком лежала вместе со стеклянными бусинами около нижней челюсти погребенной (от рубашки или ожерелья). Помимо Бирки бронзовые пуговицы грибовидной формы были найдены в Уппланде, на островах Аландского архипелага и в Южной Финляндии. Однако эти находки, скорее всего, не связаны с находками «восточных кафтанов» (см Jansson I. Указ.соч. S. 606).
К тексту.

9. Jansson I. Указ.соч. S 594, 606
К тексту.

10. Сага об Эгиле // Исландские саги. М. 1956, С. 205. Следует учесть, что в эту эпоху самая распространенная мужская одежда Северной Европы и Англии – это туникообразная нижняя одежда и плащи.
К тексту.

11. Шовкопляс Г.М. Археологічні пам’мятки гори Киселівки в Києві // Праці київського державного історичного музею. Випуск 1. 1958. 147-148, табл.5.9, 12; табл 6. 7
К тексту.

12. Archaologisches Museum, Istanbul, № 6867 (Цит. По Jansson Указ.соч. S.607).
К тексту.

13. Ими скрепляли ворот рубашки, но чаще всего наборы таких пуговиц связаны с верхней мужской одеждой. В ряде древнерусских погребений зафиксированы следы такой одежды, которая отличается, по своим особенностям, от костюма большинства погребенных в ранних древнерусских могильниках. Особенно ярко этот костюм прослеживается в комплексах с трупоположениями, где остатки ткани и бронзовые пуговицы фиксируются прямо на костях погребенных. Отличительной особенностью этого костюма являются бронзовые пуговицы грушевидной формы, которые располагаются вдоль позвоночника погребенных от груди до тазовых костей. Большая часть подобных находок сделана в мужских погребениях или в погребениях с мужским инвентарем. В литературе подобный тип костюма называется «кафтаном» и его происхождение выводится с территории Средней Азии и Ирана. Различного покроя кафтаны были распространены в среде азиатских кочевых народов (см Самашев З.С. Одежда и прически средневековых номадов // Культуры Евразийских степей второй половины I тыс.н.э. (Вопросы хронологии). Самара, 1998. С. 406-408). Находки целых раннесредневековых кафтанов, застегивающихся пуговицами связаны с известным северо-кавказским могильником Мощевая Балка (см. Иерусалимская А.А. Кавказ на шелковом пути. Каталог временной выставки. СПб, 1992). Изображения подобной одежды можно увидеть на согдийских росписях, тюркских каменных стелах и в Менеалогии Василия II в сцене избиения болгарами византийских военнопленных). Помимо бронзовых пуговиц грушевидной формы кафтаны могли скрепляться и костяными пуговицами. Набор подобных костяных орнаментированных пуговиц полусферической формы происходит из кургана Гульбище в Чернигове. В тоже время часть бронзовых пуговиц грушевидной формы, по-видимому, не имеет отношения к кафтанам. Это можно утверждать для комплексов, где найдено менее 3 пуговиц. В качестве ближайшего примера можно привести данные из древнерусских погребений XI-XIII вв., где зафиксировано от 1 до 3 пуговиц, которые скрепляли стоячие воротники мужских и женских рубашек (Сабурова М.А., Елкина А.К. 1991 Детали древнерусской одежды по материалам некрополя г.Суздаля // Материалы по средневековой археологии Северо- Восточной Руси. М., С.54-62; Сабурова М.А. Древнерусский костюм. Одежда.// Древняя Русь. Быт и культура.// Археология. М. С.100).
К тексту.

14. Боровський Я. Є., Калюк О.П. Дослiдження киiвського Дитинця // Стародавнiй Киiв. Археологiчнi дослiдження 1984-1989гг. Киев, 1993, с. 3-8; Самоквасов Д.Я. Могильные древности Северянской Черниговщины. Посмертное издание. М., 1917. С. 77-80; Рыбаков Б.А. Древности Чернигова // МИА № 11. М-Л, 1949. С.22; Блiфельд Д.I. Давньоруськi памятки Шестовицi. Киев, 1977. С. 128-131, 138-141, 151-155; Станкевич 1962: 23-27; Жарнов Ю.Э. Указ.соч. С. 208, 210-211; Авдусин Д.А., Пушкина Т.А. Указ.соч. С. 196- 200; Каменецкая Е.В. С. 165, 171-172. Особо следует отметить, что наборы пуговиц от кафтанов, пока, ни разу не были встречены в «обычных» трупоположения в ямах и гробах Х в, которые в большом числе находят в могильниках Гнёздово, Шестовица и в древнерусских некрополях Киева. Также следы кафтанов не обнаружены в таких богатых могильниках Верхеней Волги, как Тимирёво или Михайловское. Не обнаружены следы кафтанах и в могильниках острова Готланд, где древнерусские находки давно стали массовым материалом. Но, если отсутствие на ходок кафтанов на Севере Руси может быть связано с особенностями северного костюма, то их отсутствие на о.Готланд, вероятно, связано с хронологическим фактором. Главные поступления древнерусских импортов на Готланд начинаются только с XI в.
К тексту.

15. Каргер М.К. Древний Киев. Том.I. М.-Л., 1958. с.187, рис.34. В этом случае число пуговиц совпадает с числом пуговиц на кафтанах из Мощевой Балки. Можно предположить, что одежда из этой камеры отличалась от «традиционного» древнерусского кафтана Х в.
К тексту.

16. Боровский Я.Е., Калюк А.П., Сыромятников А.К., Архипов Е.И. 1989 Археологические исследования в «Верхнем Киеве» в 1988 году // НА IА НАНУ, дело №1988/17 5-12; Боровський Я.Е., Калюк А.П. Указ.соч. С. 3-8.
К тексту.

17. Блiфельд Д.I: Укз. соч. С. 43.
К тексту.

18. Блiфельд Д.I: Укз. соч. С. 188-189.
К тексту.

19. Станкевич Я.В. 1962 Шестовицкое поселение и могильник по материалам раскопок 1946 г. // КСИИМК. М., 1962, Вып.37; Андрощук Ф.О. 1999а Нормани i слов’яни у Подесеннi (Моделi культурноi взаємодii доби раннього середньовiччя). Київ, С.65, рис.43, 47.
К тексту.

20. Жарнов Ю.Э. Укз. соч. С. 211.
К тексту.

21. Ширинский С.С. 1999 Указатель материалов курганов, исследованных В.И.Сизовым у д.Гнёздово в 1881-1901 гг. // Труды ГИМ Памятники культуры. Выпуск 36. С. 103, 117, 120-121, 127.
К тексту.

21. Блiфельд Д.I. Древньоруський могильник в Чернiговi // Археологiя. том ХVIII. Киев, 1965, с. 105-138; 123, таб.IV.12-15.
К тексту.

22. Блiфельд Д.I: Укз. соч. С. 117
К тексту.

23. Блiфельд Д.I: Укз. соч. С. 131
К тексту.

24. Исключением из этого ряда комплексов, на мой взгляд, можно считать погребение из большого кургана Гульбище в Чернигове. Это единственный комплекс Х в, где многочисленные пуговицы изготовлены из кости, а не из бронзы. Из вещевого набора этого погребения происходит 9 орнаментированных пуговиц полусферической формы, которые, скорее всего, относятся к кафтану. В пользу такого предположения говорит как число пуговиц, так и их среднеазиатское или иранское происхождение (см. Путь из варяг в греки. Каталог. М., 1996. С. 80, № 696). Многочисленные находки подобных орнаментированных пуговиц происходят также из средневековых городов Средней Азии и Азербайджана. Наиболее многочисленные находки костяных пуговиц полусферической формы с циркульным орнаментом происходят из слоев Х в. поселений Хорезма (см. Вишневская Н.Ю. Ремесленные изделия Джигербента (IV до н.э. – XIII в.н.э.). М. 2001: С. 105-108, Рис. 42.1-15, 45.11-14; Ахмедов Г.М. Азербайджан в IX-XIII вв. // Крым, Северо- Восточное Причернморье и Закавказье в эпоху средневековья IV-XIII века // Археология. М. 2003: С. 382, Табл.192. 8-20).
К тексту.

25???. В тоже время, такие пуговицы происходят из средневековых слоев византийского города Коринф.
К тексту.

26. Иерусалимская А.А. Укз. соч. С. 14-15, Рис.1-2, Фото 9
К тексту.

27. Крачковский И.Ю. Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М-Л., 1939. С. 80-81. Однако остается не до конца проясненным какой вид одежды имел ввиду Ибн-Фадлан. Следует отметить, что в персидских средневековых источниках словом «кафтан» часто обозначали род доспеха покрытого тканью.
К тексту.

28. Кубарев Г.В. Халат древних тюрок Центральной Азии по изобразительным материалам // Археология, этнография и антропология Евразии. №3(3). Новосибирск, 2000. С. 81-85
К тексту.

29. Кубарев Г.В. Укз. соч. С. 85, рис. 1. 8, 23, 25, 27, 3. 9, 10, 11, 18
К тексту.

30. Кубарев Г.В. Укз. соч. С. 1. 2, 17, 19, 2. 3, 4, 34, 3. 2, 16, 17, 28
К тексту.

31. Кубарев Г.В. Укз. соч. С. рис. 1. 2, 2. 4, 3. 2
К тексту.

32. Яценко С.А. Костюм // Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. Архитектура. Искусство. Костюм. М., 2000, С.332-333, Табл. 59. 1-3, 5, 60. 1-2
К тексту.

33. Яценко С.А. Укз. соч. С. 370, рис. 67. 1-3, 69. 1-3; Кляшторный С.Г. 2003 История Центральной Азии и памятники рунического письма. СПб., 2003. С. 374
К тексту.

34. Сокровища Приобья. Каталог выставки (Ред. Б.Маршак, М.Крамаровский). СПб, 1996. С. 114-117, 120-121, № 53, 55
К тексту.

35. Сокровища Приобья. Указ.соч. С. 116
К тексту.

36. Сокровища Приобья. Указ.соч. С. 121
К тексту.

37. Горелик М.В. Образ мужа-воина в Кабарии-Угрии-Руси // Культуры Евразийских степей второй половины I тыс.н. (из истории костюма). Самара. 2001.С. 176
К тексту.

38. Jansson I. Указ. соч. С. 606
К тексту.

39. Tocik B. Altmagyarische graberfelder in der sudwestslowakei // Archaeologica Slovaca. T.III. Bratislava, 1968. C. 43, Тaf. XXXIV:9
К тексту.

40. Jansson I. С. 602, Abb.18
К тексту.

41. Маршак Б.И. 1971 Согдийское серебро. М. С. 66-68, рис. 29; Сокровища Приобья. Указ.соч. С. 125, № 59
К тексту.

42. Кубарев Г.В. Указ. соч. рис. 1. 23, 27, 3. 9-11; Яценко С.А. Указ. соч. С. 374-375, табл. 67/1
К тексту.

43. Иерусалимская А.А. Некоторые вопросы изучения раннесредневекового костюма (по материалам анализа одежды адыго-аланских племен VIII-IX вв.) // Культуры Евразийских степей второй половины I тыс.н. (из истории костюма). Самара. 2001. С. 93
К тексту.

44. Jansson I. Указ.соч. С. 606-607, Abb.20.2; Davidson G.R. The Minor objects // Corinth. Results of excavations. Vol.XII. Princeton, 1952. С. 262, № 2119, 2120
К тексту.

45. Кондаков Н.П. 1929 Очерки и заметки по истории средневекового искусства и культуры. Прага, 1929. С. 264
К тексту.

46. Кондаков Н.П. Указ.соч. С. 236
К тексту.

47. Ангелов Д., Петров П., Примов Б. (Ed.) 1981 История на България. Перва Българска държава. Том II. Cофия. С. 143
К тексту.

48. Ierusalimskaja A.A. Die Graber der Moscevaja Balka. Munchen. 1996. Fig. 9.
К тексту.

49. Божков А. Миниатюри от Мадриския ръкопис на Йоан Скилица. София. 1972. С. 37, 59; Ангелов Д. Указ.соч. С. 149, 164; Grabar A., Manussacas M. L’illustration du manuscript de Skylitzes de la Bibliotheque Nationale de Madrid. Venise, 1972.
К тексту.

50. Кондаков Н.П. Указ.соч. С. 301
К тексту.

51. Кондаков Н.П. 1906 Изображения русской княжеской семьи в миниатюрах XI века. СПб., С.99-101, Tаб.VI.
К тексту.

52. Кондаков Н.П. 1906. Указ.соч. с.41, рис. 6; Изборник Святослава 1073 г. Факсимильное издание. М. 1983. С. 2.
К тексту.

53. Кондаков Н.П. 1906. Указ.соч. С.83, Рис. 10.
К тексту.

54. Ivakin G. 2000 Kiev aux VIII-e-X-e siecles // Les centers proto-urbains russes entre Scandinavie, Byzance et Orient // Realites Byzantines 7. Paris. Fig.9
К тексту.

55. Кондаков Н.П. 1906. Указ.соч. С. 87.
К тексту.

56. А.П.Новосельцев Восточные источники о восточных славянах и Руси IV-IX вв. // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С.411-412.
К тексту.

57. Jansson I. 970/971 AD and the chronology of the Viking Age // Mammen. Grav, kunst og samfund i vikingetid // Viborg Stiftsmuseums r?kke. Bd.1 // Jysk Ark?ologisk Selskabs Skrifter. Bd.28. Hojbjerg. 1991. S. 284
К тексту.



Загрузить RTF-версию статьи и изображения. ZIP-архив, 4.15М


Начало страницы

© 2000-2018 Дизайн страницы: А.Лемешко (Sasa), PHP-программирование и макет: М.И.Петров (Годи).
© 2000-2018 Материалы сайта: авторы соответствующийх статей.



TopList